Рефлексия трансферентных измененных состояний сознания




В ходе психоаналитического процесса субъект, проходящий психоанализ, постепенно погружается в особые регрессивные ИСС, характерной особенностью которых является оживление прошлого в настоящем, приводящее к активизации глубинных бессознательных содержаний личности и к их взаимодействию с сознательным Я. Этот новый интерактивный диалог приводит к возникновению у субъекта специфических трансферентных ИСС (Т-ИСС) и создает условия для переосмысления им старых способов рефлексии, неэффективных в этой, новой для него, проблемной ситуации.
Согласно Д.А. Леонтьеву, современный психоанализ «направлен именно на раскрытие уникальных, часто не осознаваемых личностных смыслов. В этом отношении психоанализ имеет некоторую специфику, поскольку если в повседневном общении мы оперируем, как правило, общепринятыми денотативными и коннотативными значениями слов, то психоаналитику нередко приходится сталкиваться с весьма специфичными, глубоко индивидуальными смыслами, игнорирование которых (в частности ориентация исключительно на универсальные символы) становится достаточно распространенной ошибкой» (Леонтьев, 1999, с. 63). Изменения формы категоризации субъекта, сопровождающиеся переходом от ее культурно нормированных форм к иным «точкам сборки» (нестандартным способам упорядочения внутреннего опыта и переживаний), выражают изменения смысловых образований личности и выступают одним из признаков ИСС (Кучеренко и др., 1998). Другой признак, по которому феноменологию, полученную в процессе психоанализа, можно отнести к продукции ИСС, — это присутствие во внешнем диалоге фрагментов внутреннего диалога («диалог сознательного и бессознательного» — Россохин, Измагурова, 2004), т.е. вербально выраженного взаимодействия между структурами Я, имеющими разную степень представленности в сознании (осознанности).
Регрессия, понимаемая как возвращение онтогенетически более ранних моделей поведения и возникающая в критические фазы развития индивида, также есть ИСС, поскольку она сопровождается изменением эмоциональной окраски отражаемого в сознании внутреннего опыта, процессов самосознания, рефлексии, восприятия времени и последовательности происходящих во внутренней реальности событий (Кучеренко и др. 1998). Подобные регрессивные состояния сознания и та или иная рефлексивная активность в ИСС возникают у субъекта в ходе психоанализа и находят свое отражение в вербальном материале психоаналитических сессий. Соответственно посредством изучения этого вербального материала могут быть исследованы и сами ИСС, и динамика рефлексивной активности в них. Тенденция к регрессии в ходе психоанализа возникает у субъекта в момент развития феномена переноса как реакции на возникновение новой для него, проблемно-конфликтной ситуации, связанной с проявлениями «прошлого в настоящем».

Г. Кельман (Kelman, 1975) утверждает, что ИСС — неотъемлемая часть психоаналитического процесса, и аналитики могут осознавать или оставаться в той или иной степени неведения в отношении ИСС как пациентов, так и своих собственных.


Многие психоаналитические работы посвящены описанию процесса регрессии, состояниям субъекта на ее различных стадиях, возникающим у него при этом психическим содержаниям, и, наконец, рефлексивным процессам, происходящим в этих ИСС как у аналитика, так и у субъекта. Как отмечают американские психоаналитики Л. Арон и А. Бушра (Aron, 1996; Aron, Bushra, 1988), целый ряд авторов, описывающих психоаналитический процесс, прямо используют понятие ИСС. Широко известен интерес Д. Рапапорта к ИСС. Он проводил систематические интроспективные исследования на самом себе, описывая переходы из одного ИСС в другое (Rapaport, 1951, 1967) и особенности своей рефлексии в этих ИСС. Интерперсональный психоаналитик Ф. Бромберг (Bromberg, 1979, 1994, 1996) и один из современных лидеров американской эго-психологической школы Ш. Бах (Bach, 1985, 1994) отчетливо обозначили свой интерес к изучению проблемы ИСС. По мнению Бромберга, психоанализ идеально расширяет возможность для углубления регрессии в присутствии Другого, обеспечивая таким образом принятие большего ассортимента ИСС. Последнее, с его точки зрения, служит важным шагом по направлению к саморегуляции и, в конечном счете, к личностной интеграции. Уникальность психоаналитической ситуации, согласно Бромбергу, состоит в том, что она может использоваться как потенциальное переходное пространство, в котором субъект может, не теряя полностью рефлексии, позволить себе перейти в ИСС, поддерживаемые психоаналитическим внушением и присутствием аналитика. С. Бах (Bach, 1985) идет еще дальше, утверждая, что психоаналитический процесс создает для субъекта особую возможность свободно передвигаться между множеством альтернативных ИСС, осознавая себя при этом через множество различных эго-состояний и рефлексивно переосмысливая возникающие в этих ИСС психические содержания.


Л. Арон (Aron, 1996) считает, что только сейчас, в связи с накоплением знаний о проявлениях контрпереноса и осознанием продолжительного влияния аналитика и субъекта друг на друга, психоаналитики могут развить расширенное представление о полном наборе ИСС, возникающих в ходе психоаналитической работы, и уточнить рефлексивные процессы, осуществляющиеся в этих ИСС. Совместно с А. Бушра (Aron, Bushra, 1998) он рассматривает концепцию регрессии в терминах ИСС и утверждает, что аналитик и субъект взаимно регулируют измененные регрессивные состояния друг друга, что является важнейшим и неизбежным аспектом психоаналитического процесса. Главными задачами психоаналитика при этом становятся помощь субъекту в рефлексивном переосмыслении психических содержаний, возникающих в ИСС (а также в переходе в ИСС, наиболее подходящее для текущих целей анализа), и в целом — развитие способностей субъекта к лучшему внутреннему и интерперсональному регулированию ИСС, более свободному переключению с одного состояния на другое. Аналитик должен быть способен к осуществлению хорошей рефлексивно-аналитической работы в собственном ИСС, сохраняя при этом связь с ИСС субъекта и помогая ему также овладеть этой рефлексивной способностью. Авторы уверены, что именно это даст возможность субъекту сохранить независимость от аналитика.


Большой вклад в прояснение влияния аналитика на регуляцию ИСС субъекта внесла работа Б. Левина. Напоминая об исторической связи между гипнозом и психоанализом, он утверждает, что «аналитическая ситуация — это измененная гипнотическая ситуация» (Lewin, 1955, р. 169). Обращаясь к понятию трансфера, он описывает скрытый смысл его традиционной интерпретации: «Проснитесь! Я на самом деле не Ваш отец, прекратите мечтать и искажать реальность, пробуждайтесь!» Если же субъект сопротивляется и не позволяет развиться регрессу и отцовскому переносу, то, что бы аналитик ни говорил, имплицитное послание будет следующим: «Позвольте себе заснуть и потерять связь с реальностью. Разрешите себе увидеть во сне, что я Ваш отец!» В целом для Левина, «аналитик непрерывно заставляет субъекта или до некоторой степени просыпаться, или неглубоко засыпать, успокаиваться или возбуждаться; и этот эффект может быть совершенно бессознательным как для субъекта, так и для аналитика» (ibid, р. 193). Описанные Левиным Т-ИСС рассматриваются в психоаналитической концепции переноса. Сама эта концепция и техническое использование переноса в психоанализе со времени его первого описания Фрейдом как психического процесса, спонтанно возникающего в психоанализе и являющегося «неизбежной необходимостью», претерпели значительную эволюцию и имеют свою собственную сложную историю развития.


В широком смысле перенос — Т-ИСС субъекта — рассматривается как универсальный феномен, проявляющийся в межличностных отношениях. В узком смысле под переносом понимается специфическое отношение субъекта к аналитику. Важнейшим следствием фрейдовской концепции явилось понимание возможности переноса и его рефлексивного осмысления (достижения глубоких Т-ИСС при сохранении рефлексии) как важнейших психоаналитических инструментов.


Фрейд был полностью убежден, что перенос имеет центральное значение для психоаналитической практики. С технической точки зрения, согласно Фрейду, аналитик должен всячески стремиться усилить проявления переноса. Предполагалось, что в ходе последующей рефлексивной проработки достигается разрешение переноса путем полного осознания его инфантильного происхождения, приводящее к устранению проблем субъекта (Bergmann, 1993).


Начиная с 1970-х гг. в психоаналитических журналах появилось много работ, направленных на пересмотр этой фрейдовской концепции переноса как «центрального технического и концептуального средства психоанализа». Критики отмечали, что, во-первых, глубокие Т-ИСС не могут быть полностью проработаны и окончательно разрешены; во- вторых, полное развитие регрессивного ИСС в анализе нежелательно, так как возникающая при этом сильная регрессия может привести к значительному ослаблению рефлексирующего Я субъекта.


Ида Макалпин одна из первых обращает внимание на то обстоятельство, что окончательный выход из Т-ИСС и их постаналитическая судьба не были в достаточной мере поняты и изучены. Она критически заостряет проблему: «Всякий раз перенос, наконец, разрешался. Это происходило в течение некоторого периода времени после окончания анализа. Эта особенность разрешения переноса избавляет от строгого научного наблюдения» (Macalpine, 1950, p. 534). Еще дальше идет Энни Райх, предупреждая, что перенос не всегда может быть разрешен благодаря аналитической рефлексии. «Иногда отношение субъекта к аналитику может стать первым действительно надежным объектным отношением в жизни субъекта, что является чрезвычайным обстоятельством, влекущим за собой опасность, что это отношение может стать серьезной помехой возможности когда-либо проанализировать перенос» (Reich, 1958, p. 230). В теории техники считается, что аналитик способен полностью разрешить перенос, если в процессе анализа он помогает субъекту рефлексивно прорабатывать свой перенос в ИСС, владеет своим контрпереносом и остается инкогнито. Л. Куби (Kubie, 1968), тем не менее, сомневается, что даже строгая приверженность этим принципам гарантирует возможность разрешения переноса.


Соглашаясь с классическим представлением о переносе как о центральном аналитическом инструменте, Р. Уайт замечает, что «идея разрешения переноса вводит в заблуждение, если мы подразумеваем, что перенос количественно уменьшается или уничтожается. Скорее, перенос модифицируется и превращается в более зрелую объектную связь с аналитиком, в которой существует комбинация инсайта, восстановления памяти и опыта новых эмоций» (White, 1992, p. 335).


Пересмотр и преобразование психоаналитической теории переноса отчетливо прослеживается в работах Г. Левальда (Loewald, 1960, 1971). В фундаментальном исследовании, посвященном терапевтическому действию психоанализа и целиком основанному на переносе как ключевой психоаналитической концепции, Левальд, в частности, демонстрирует некоторые интересные и важные параллели между аналитическим процессом как процессом развития и разрешения переноса и процессом рефлексивного развития эго (Loewald, 1960).


М. Бергманн подчеркивает, что в ранних работах фокус внимания Левальда сосредоточивался на переносе и его рефлексивной проработке и разрешении, но позднее под влиянием теории объектных отношений Левальд изменяет акцент — анализ направляется на процесс взаимодействия с аналитиком как с новым объектом. В ходе этого процесса для субъекта становятся возможными новые взаимоотношения со значимыми людьми в реальной жизни (Bergmann, 1988).


Со временем среди психоаналитиков росло понимание, что процесс полного вывода субъекта из глубоких Т-ИСС и достижение им внутрипсихического изменения с помощью рефлексивно- аналитической работы с переносом оказались значительно более трудными, чем предполагали Фрейд и другие пионеры психоаналитического движения. Клинически не доказанное убеждение в целительной мощи Т-ИСС породило в 1970-х гг. кризис эго-психологического направления, доминировавшего в американском психоанализе, и соответствующее возрастание роли и влияния теории объектных отношений. Взаимоотношения между Я и интернализированными объект-репрезентациями, являющиеся ядром этой теории, становятся все более актуальными и значимыми и для других направлений. Акцентирование объектных отношений вводит в анализ фактор, имеющий равную значимость с интерпретацией, — отношения между аналитиком и субъектом.


В интерактивной (учитывающей невербальные аспекты взаимодействий) аналитической технике намного большее значение придается факторам поддержки аналитического процесса и значительно большее внимание уделяется рефлексивным процессам и реальности (не только реальности регрессивных ИСС, связанных с активизацией прошлого, но также реальности самой аналитической ситуации), в которой не все автоматически оценивается как перенос (Treurniet, 1993).


Под влиянием теории объектных отношений и психологии двух и трех персон (Balint, 1950) стало возрастать внимание к бессознательным значениям актуальной ситуации здесь-и-теперь — «бессознательному настоящему» (Sandler, Sandler, 1987) во взаимодействии аналитика и субъекта. Аналитическая рефлексия все больше переносится с аффективной напряженности бессознательных конфликтов субъекта в ИСС на подробный анализ аффективного материала, преобладающего в данной клинической ситуации (здесь-и-теперь). Соответствующая техническая позиция представляет собой, согласно О. Кернбергу, конкретный рефлексивный анализ переноса и контрпереноса в текущей аналитической ситуации на каждом сеансе (Kernberg, 1993). Этот подход наиболее активно развивается аналитиками из Британской независимой группы (Bollas, 1989; Casement, 1991; Ogden, 1989; Stewart, 1987) и поддерживается практически всеми основными современными психоаналитическими школами.


Разрабатывая новые концепции, современные исследователи возвращаются к ключевым идеям Р. Штербы (Sterba, 1934), чей подход направлен на формирование аналитиком у пациента особой рефлексивной способности вызывать в моменты глубоких Т-ИСС «аналитическое расщепление» Эго, отстраняться от переживаний, наблюдать их со стороны и рефлексивно переосмысливать (анализировать вслед за аналитиком, но все больше самостоятельно и независимо от него) регрессирующую часть эго. Этот процесс помогает аналитику проработать трансферентное сопротивление пациента в ИСС. Штерба разрабатывает концепцию аналитического союза и дает его предельно конкретное определение: это временное, а не постоянное взаимодействие рефлексирующего эго субъекта с аналитиком (сейчас мы бы сказали с рефлексивным эго аналитика), возникающее в процессе интерпретации сопротивления переносу пациента и основывающееся на временном частичном выходе субъекта из конфликтных Т-ИСС (аналитическом расщеплении эго) и на его способности благодаря рефлексии увидеть свое трансфе- рентное поведение более объективно. Аналитическое расщепление эго у субъекта в глубоких ИСС становится возможным благодаря специально направленным на достижение этой цели интерпретациям и возникающей в ходе аналитической работы идентификации рефлексирующего, ориентированного на реальность эго субъекта с рефлексивным эго аналитика. Возрастающая идентификация с функциями аналитика позволяет субъекту развивать собственный рефлексивный процесс и принимать больше ответственности за происходящий аналитический процесс.


Продолжая линию Р. Штербы, М. Гилл (Gill, 1982) еще более акцентирует активность рефлексивного эго субъекта в Т-ИСС. С его точки зрения, оно должно активно участвовать в аналитической работе и помогать аналитику перевести перенос из пассивного навязчивого повторения в активный мощный инструмент личностного изменения субъекта. Проблему разрешения переноса в ИСС он предлагает решать, используя специальную рефлексивную работу. Согласно М. Гиллу, рефлексивное эго субъекта в ИСС, не только не «растворившееся» в регрессивных переживаниях, но даже окрепшее в ходе рефлексивной проработки сопротивлений, должно быть способно более эффективно подойти к рефлексивному разрешению трансферентных взаимоотношений здесь-и-теперь. Гилл уверен, что рефлексивная проработка Т-ИСС в ситуации здесь-и-теперь позволяет субъекту обрести новый опыт, который в сочетании с более глубоким пониманием и возрастающей способностью к рефлексии в ИСС становится критически важным для разрешения переноса.


Основной технической целью раннего этапа развития классического анализа считалась эффективная интеграция личного прошлого субъекта в его нынешнюю психическую жизнь. Однако Л. Стоун (Stone, 1981), как и М. Гилл, полагает, что с точки зрения аналитической эффективности этот подход себя не оправдал. Он рекомендует вести кропотливую рефлексивную аналитическую работу в ИСС в ситуации здесь-и-теперь, имея дело в большей степени с защитными механизмами эго, чем с бессознательными фантазиями.


Основываясь на своей вневременной концепции психоаналитического процесса, Р. Шафер предлагает чрезвычайно интересный и актуальный вариант решения сложной и запутанной проблемы выхода из Т-ИСС. То, что раньше считалось аналитической регрессией, он рассматривает как особый тип развития личности, характерный для аналитической работы. Шафер имеет в виду следующее: вневременная форма опыта и рефлексии, возникающая в ИСС в ситуации здесь-и- теперь, не является продуктом регрессии, а представляет собой результат совместной работы аналитика и субъекта в условиях контролируемой ситуации. Он полагает, что именно эта, возникающая в ходе успешного анализа, вневременная форма опыта ИСС и рефлексии и должна быть рассмотрена в качестве нового типа опыта, приводящего к развитию личности. В этом случае (когда этот новый опыт возникает) «прошлое появляется как никогда прежде не переживавшееся и настоящее становится тем, что никогда не могло бы быть испытано без этого анализа» (Schafer, 1982, p. 82).


ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 14. ПСИХОЛОГИЯ. 2010. № 3

А. В. Россохин

Рефлексия измененных состояний сознания в психоанализе



Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru