Поиск по сайту


    

Перспективы развития объяснительной психологии




В XIX в. понятие субстанции (центральное для Спинозы) ушло из психологии. Поворотным пунктом стал отказ Вундта от принципа субстанциональности души в пользу принципа актуальности души. Новый смысл категория субстанции обрела в марксистской философии на основе творческого развития традиций Спинозы и Гегеля. В диалектическом материализме, пишет Ильенков (1991), субстанция рассматривается как одно из универсально-логических определений материи. В понятии субстанции материя отражена уже не в аспекте ее абстрактной противоположности сознанию, а со стороны внутреннего единства всех форм ее движения, всех имманентных ей различий и противоположностей, включая гносеологическую противоположность «мыслящей» и «немыслящей» материи. Понятие субстанции в марксизме тесно связано с пониманием всеобщего. «Вопрос о субстанции совпадает с вопросом об объективной реальности того "всеобщего", которое отражается в исходных (абстрактных) определениях научной системы» (там же, с. 343). Эмпирической трактовке общего как одинакового для всех («абстрактно-общее») Маркс вслед за Гегелем противопоставляет диалектическое понимание общего как закона или принципа связи индивидов в составе некоего целого («конкретно-общее»). При таком подходе индивидуальное не противостоит всеобщему, а выступает необходимым условием общности индивидов (об эмпирической и диалектической традиции в понимании общего см.: Ильенков, 1997). Элементы удерживаются в системе не в силу сходства, а в силу отличий — тех признаков, которые есть у одного, но отсутствуют у другого (примером может служить связь рабочего и работодателя в системе общественного производства). Марксистский метод анализа целостной системы опирался на принцип восхождения от абстрактного к конкретному и нахождение «клеточки» — зародыша развития будущей системы.


Убедившись в несостоятельности определений предмета психологии, фиксирующих явления, но не сущность психического, Л.С. Выготский поставил перед психологией ХХ в. грандиозную задачу — дать научное определение субстанции психического и взял за основу метод выделения «клеточки». Однако в интерпретации «клеточки» от марксистского понимания отошел. У Выготского «клеточка» содержит в себе все свойства целого, у Маркса в «клеточке» исходно заложено противоречие, инициирующее дальнейшее развертывание и дифференциацию системы (ср. со спинозовским пониманием имманентной причинности как противоречия внутри субстанции). Выготский искал «клеточку» в индивидуальной психике, идя по пути теоретического снятия противоположностей аффекта и интеллекта (смысл), сознания и отдельных психических функций (значение), личности и среды (переживание). Вопрос об объективных основаниях возникновения этих теоретических противопоставлений им не рассматривался. Маркс полагал, что теоретические противоположности всегда обусловлены объективными противоречиями в самом бытии и могут быть преодолены не иначе как практическим преобразованием действительности.


Задача реконструкции человеческой психики в ее всеобщности, поставленная, но до конца не решенная Выготским, по-прежнему сохраняет свою актуальность. На наш взгляд, методологически перспективным представляется возвращение к Марксову определению человека: сущность человека не есть абстракт, присущий каждому отдельному индивиду; в своей действительности она есть ансамбль общественных отношений. В системе общественных отношений, основывающихся на разделении труда, отдельный индивид неизбежно получает одностороннее развитие. Его психика по необходимости ущербна: одни функции получают гипертрофированное развитие, другие не развиваются вовсе. Между тем на другом полюсе той же социальной системы другой индивид демонстрирует прямо противоположные психологические качества (в этом и состоит противоречие). Противоположность рефлексирующего сознания реактивному поведению — это не просто теоретическая противоположность или методологическая недоработка психологической науки. Это теоретическое выражение того объективного факта, что целостная картина психической жизни не ограничена отдельным индивидом; различные аспекты психического разделены между разными индивидами, взаимодействующими в общественной системе. Исходя из этого субстанцией психического следует считать всю сложную систему взаимоотношений индивидов в обществе (Выготский ограничился изучением диады «ребенок—взрослый»). Именно единство всех индивидуально-абстрактных, односторонне-ущербных психических проявлений, противостоящих друг другу или компенсирующих друг друга, составляет искомую конкретную всеобщность психического. В этом направлении развивалась и мысль А.Н. Леонтьева, указывавшего, что «деятельность, образы, словом, все психическое, может быть понято только как инфраструктура в суперструктуре, которая есть общество, общественные отношения, словом, инфраструктура психического может быть понята только в связи с суперструктурой социального, потому что инфраструктура без этой суперструктуры не существует вообще» (Леонтьев, 1994, с. 258).


Именно в этом пункте пересечения инфраструктуры психического с суперструктурой социального проблема объяснения в психологии переходит из теоретической плоскости в область практики. Объяснение в науке имеет не только познавательную, но и практическую ценность. Мы объясняем психику для того, чтобы работать с ней — корректировать, восстанавливать, развивать. Изменяя психику, мы выходим на новый уровень ее понимания. Таким образом, объяснение в широком смысле слова представляет собой единство познания и действия. Объяснительная психология — это действенная, а значит, прогрессивная психология. В этом мы видим основание и ее возникновения, и дальнейшего развития.


ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 14. ПСИХОЛОГИЯ. 2008. № 3

А. Г. Чеснокова

Объяснительный инструментарий психологической науки в контексте исторического анализа


Курсовые, дипломные, рефераты и контрольные


Также читайте:

 
2010-2016 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru