Объяснительная и детерминистская психология




Системный детерминизм Спинозы и развитие принципа детерминизма в психологии


Для Л.С. Выготского объяснительная психология являлась синонимом детерминистской психологии. На наш взгляд, отождествление объяснения и детерминизма в науке не вполне правомерно. Декарт, вводя понятие сознания как объяснительный конструкт, в понимании самого сознания стоял на позиции индетерминизма, телеологизма. Дильтей, признавая обусловленность душевной жизни развитием тела, воздействиями физической среды, связью с окружающим духовным миром, отрицал объяснение как метод познания в психологии, противопоставляя ему понимание душевной связи. Говоря о проблеме детерминизма в психологии, стоит особо остановиться на философских взглядах Спинозы.


Крупнейшие ученые ХХ в. (как естественники, так и гуманитарии) необычайно высоко оценивали научный потенциал учения Спинозы. Среди них А. Эйнштейн и Л.С. Выготский, определившие каждый в своей области переход к новому этапу развития науки — неклассической науке. Логично предположить, что их обращение к Спинозе было неслучайным, и классическая геометрически выверенная философская система XVII в. уже содержала в себе зерно неклассичности. Можно назвать три положения Спинозы, которые, будучи перенесенными на конкретно-научную почву, проложили русло для развития психологии по неклассическому пути. Это представление о единстве материального мира (воплощенное в понятии субстанции), принцип детерминизма и отрицание интроспекции как способа познания человеческой души.


Разделение человека на душу и тело Спиноза считал изначально ложным и полагал, что это представление основывается на иллюзии, неизбежно создаваемой интроспекцией. Сосредоточиваясь на своих внутренних состояниях, человек искусственно выключается из внешнего мира. Непосредственно данные ему внутренние состояния собственного тела он сознает, а «могущества внешних причин», которые эти состояния вызвали, не понимает. Так возникает иллюзия «свободной воли», замещающая собой подлинное осознание собственной мотивации. «Идея идеи какого бы то ни было состояния человеческого тела адекватного познания человеческой души в себе не заключает» (Спиноза, 1932, с. 60—61). В этих словах окончательный приговор интроспекции как методу познания. Одновременно Спиноза расширяет установленные Декартом границы психического, говоря, что человеческая психика включает как осознаваемое, так и неосознаваемое содержание. Последнее — это не просто то, что отсутствует в сознании, а то, что представлено в нем в искаженной, неадекватной форме. Сознание не замкнуто в себе, оно открыто миру. Мышление, рассматривавшееся Декартом как чисто духовный акт, у Спинозы превращается в способ активного действования протяженного тела, живущего среди других протяженных тел и взаимодействующего с ними.


Если классическая психология сознания в методологическом плане опиралась на идеи Декарта и Локка, то оппозиционные течения периода открытого кризиса, выступая против того или иного догмата традиционной психологии, вольно или невольно тяготели к взглядам Спинозы. Их корни обнаруживаются в психоанализе и гештальтпсихологии, не говоря уже о сознательно ориентировавшихся на методологию Спинозы теориях Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева. Проведение параллели между Спинозой и гештальтпсихологами не будет выглядеть натяжкой, если учесть, что философское обоснование целостного подхода было впервые дано именно в учении Спинозы о субстанции: все в мире взаимосвязано и существует в субстанции, которая представляет собой единство в многообразии, своеобразный гештальт.


Признание Спинозой всеобщей детерминации явлений наносило удар не только по телеологизму Декарта, но также по аристотелевскому пониманию закономерности, утвердившемуся в науке. Принципу регулярной повторяемости событий Спиноза противопоставляет принцип господства необходимости и отрицания случайности. Все в мире закономерно — как повторяющиеся, так и единичные события. Все имеет свою причину — как существование, так и несуществование чего-либо. Если К. Левин призывал психологов к перестройке с аристотелевского на галилеевский тип мышления, видя в этом выход из тупика традиционной психологии сознания, то его современник Выготский опирался непосредственно на Спинозу, преодолевшего мыслительные стереотипы Аристотеля и Декарта и ассимилировавшего в своей системе основные достижения естествознания эпохи Возрождения и Нового времени (представление о единстве физического мира, принцип непрерывности событий и т.д.). Открытость сознания миру, связь мышления с мотивационной сферой человека (стремлением к самосохранению), утверждение единства аффекта и интеллекта, вера в бесконечные возможности мыслящего тела — вот идеи Спинозы, получившие наиболее заметное развитие в психологических взглядах Л.С. Выготского.


Парадоксально недооцененной в истории психологии остается разработка Спинозой проблемы детерминации. Традиционно решение этого вопроса Спинозой связывается главным образом с идеей господства необходимости и абсолютной детерминации. На деле Спиноза разработал весьма сложную, иерархически организованную систему детерминации действительности, из которой последующие поколения исследователей вынесли для себя лишь очень незначительную часть.


Прежде всего, Спиноза различает имманентную причинность, характерную для субстанции, и внешнюю причинность, свойственную ее модусам. Модус есть состояние субстанции, то, что существует в другом и представляется через другое. С помощью понятия модуса Спиноза дает онтологическое обоснование несовпадения явления (модус) и сущности (субстанция), а также вскрывает онтологию противоречия самих явлений (модус есть то, что существует само по себе, и одновременно нечто другое). Спиноза различает конечные (ближайшие) причины явлений и событий и первые причины, подчеркивая, что люди в большинстве случаев ограничиваются в познании указанием на конечные причины (мысль, желание, цель как причины поступков). Спиноза замечает, что в природе нет явлений, существование которых не порождало бы какого-либо действия. То есть все в мире (любая вещь, любое явление) может стать причиной возникновения или невозникновения какого-либо события. То, что было причиной, может стать следствием и наоборот. Причинность носит обратимый, «круговой» характер. Важна мысль Спинозы о несовпадении причины существования и причины сущности вещей. Отец выступает причиной существования, но не сущности своего сына, отмечает он. У Спинозы одна только субстанция служит причиной как существования, так и сущности всего, что есть в мире. Модусы могут служить причиной существования, но не сущности других явлений. Их сущность определяется природой субстанции. Сущность вещей пролегает не в плоскости внешней причинности и не в плоскости существования модусов. Она задается имманентной причиной, стоящей за ними и действующей через них.


Недостаточное внимание к методологическому аспекту проблемы детерминации, пренебрежение философской традицией и некритическое восприятие опыта естественных наук привели к одностороннему пониманию детерминизма в психологии. XIX — начало XX в. — период господства представления о детерминации как исключительно внешней, однонаправленной, причинной, с акцентом на фиксации конечных (по Спинозе) причин. Первый прорыв был сделан И.М. Сеченовым, который показал, что за мыслью как источником действия (конечная причина) всегда стоит конкретная ситуация общения, требования общества и практический опыт (первая причина). Открытие целевой детерминации (Н.А. Бернштейн), системной детерминации (гештальтпсихология, Л.С. Выготский и др.), признание самодетерминации личности несколько расширили прежнее понимание принципа детерминизма. Итогом осмысления новых фактов стало, с одной стороны, утверждение многофакторной концепции детерминации, с другой — попытки системного осмысления известных форм детерминации психического (Рубинштейн, 1957, 1973; Ломов, 1999). Поиск новых решений продолжается и сегодня. Так, А.В. Юревич (2005б, 2006) предлагает признать факт множественной детерминации и «параллельной» каузальности психического и строить объяснение как многоуровневое с поэтапной редукцией — последовательным перемещением объясняемых явлений во все более широкие системы координат. Сформулировав принцип системной детерминации психического, психология, несомненно, сделала шаг вперед, однако в методологическом плане она лишь повторила азы спинозовской концепции детерминизма, так и не поднявшись до ее уровня.


Реакцией на методологические просчеты сторонников научного детерминизма стало появление в конце ХХ в. направления неодетерминизма, провозгласившего отказ от внешней причины и принудительной каузальности и воскресившего идею имманентной причинности (Неодетерминизм, 2001). Базовые положения неодетерминизма лежат в основе популярного ныне научного направления синергетики, завоевавшего широкий круг сторонников, в том числе и в России благодаря работам И. Пригожина (Пригожин, 1991; Пригожин, Стенгерс, 2003, 2005). Достижения в области естествознания (обнаружениеразрыва детерминации в точках бифуркации и самоорганизации систем), казалось, открыли перед психологами перспективы нового понимания соотношения самодетерминации и внешней детерминации личности (Леонтьев, 2004). Однако конкретные черты такого нового видения определяются пока весьма смутно.


Между тем в концепции Спинозы мы находим важные идеи, касающиеся понимания им имманентной причинности и характера взаимосвязи различных причин. Для неодетерминизма имманентная причина — это самопроизвольное становление качеств «изнутри», обусловленное природой данной вещи. Для Спинозы 32 имманентная причинность присуща лишь субстанции, которая не есть вещь. Имманентная причина понимается как противоречие внутри субстанции. Это противоречие является источником актуализации новых качеств — сущностей самой субстанции. Одним из таких противоречий является стремление всего сущего к самосохранению, наталкивающееся в каждом единичном случае на противодействие со стороны преобладающего могущества внешних сил. Из этого противоречия рождается мышление, способность к познанию. Познавая природу вещей, человек начинает действовать в мире более эффективно. Он не только сохраняет, но и совершенствует свою природу.


Нередко имманентная причина отождествляется в современной психологии с целью. При этом целевая детерминация противопоставляется внешней. В концепции Спинозы, согласно интерпретации Э.В. Ильенкова (1991), цель выступает как интегральная составляющая всей совокупности причинно-следственных зависимостей, как всеобщее, связующее всю массу особенных и единичных обстоятельств. Из психологов к такому пониманию ближе всех подошел С.Л. Рубинштейн. Мотивация, писал он, есть «опосредованная процессом отражения субъективная детерминация человека миром» (Рубинштейн, 1973, с. 368). Действуя в русле необходимости, а не вопреки ей, цель обретает силу волевой тенденции, несущей человеку свободу. За противопоставлением целевой детерминации и внешней причинности скрывается типичный декартовский дуализм, противопоставляющий сознание миру. А потому подобное понимание может оцениваться не иначе как пережиток классической психологии. Дух неклассичности требует особого внимания к взглядам Спинозы и его концепции детерминизма.


ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 14. ПСИХОЛОГИЯ. 2008. № 3

А. Г. Чеснокова

Объяснительный инструментарий психологической науки в контексте исторического анализа



Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru