Поиск по сайту


    

Объяснительная и описательная психология: история вопроса




С момента разделения Дильтеем психологии на объяснительную и описательную вопрос о том, какую психологию следует предпочесть, возникает вновь и вновь, как только научное и общественное сознание начинает отставать в осмыслении объективных процессов, происходящих в природе и обществе, а иррациональная стихия бессознательного получает перевес в общественной жизни. Последняя волна дискуссий между сторонниками естественно-научной и гуманитарной парадигмы, развернувшаяся в отечественной психологии с начала 1990-х гг., вскрыла зыбкость и недостаточную отрефлексированность методологического фундамента отечественной науки. Увлеченность, с которой дискутирующие стороны отстаивают свои позиции, в определенной степени препятствует объективной оценке самого факта этого противостояния. Определение его сущности как борьбы материализма и идеализма в науке (по оценке Л.С. Выготского) на сегодняшний день представляется недостаточным. Необходим более детальный анализ обеих тенденций: их истоков, программ, направлений развития и возможных трансформаций.


Проблема возможности и необходимости объяснения психического традиционно рассматривается как основной пункт расхождений естественно-научной (объяснительной) и гуманитарной (описательной, феноменологической, герменевтической) психологии. Дильтей определял психологию как гуманитарную («идиографическую») науку, т.е. науку о конкретном человеке и с позиции человека (а не абстрактного, независимого от мира и изучаемого исследователем объекта). В контексте же отношений между конкретными людьми актуально не объяснение душевной жизни, а ее понимание. Дильтей обосновывает неадекватность метода объяснения для психологии. Его аргументы можно свести к следующим основным положениям.


• Душевная жизнь иррациональна и потому не может быть постигнута рациональным путем.


• Необходимость объяснения в естественных науках обусловлена фрагментарностью внешнего опыта, в целях упорядочения которого рассудок прибегает к конструированию гипотез о причинной связи явлений. Душевная жизнь дана нам непосредственно в самом ее переживании. Ее структурная связь не причинна, а целесообразна.


• Структурная связь душевной жизни не выявляется познанием, напротив, сама эта связь составляет «подпочвенный слой процесса познания».


• Объяснение приходит к обобщениям в результате индукции. В душевной жизни целое первично, значение частей определяется через их отношение к целому.


По Дильтею, понимание представляет собой процесс, включающий три этапа: «переживание», «выражение» (объективацию), «понимание». Обретая объективную форму, переживание становит- ся предметом сознания. Осознание переживания — основа понимания. Однако понимание — не интеллектуальный акт. Оно осуществляется всей совокупностью душевных сил. Понимание есть вчувствование. Понимание чужих объективаций осуществляется через их интерпретацию — переживание смыслов и ценностей другого в контексте индивидуального опыта. Однако поскольку личный опыт интерпретаторов различен, то и интерпретации чужого опыта оказываются разными. Дильтею не удалось решить для себя проблему общезначимости понимания. Тем самым он встал на путь плюралистичности познания (Дильтей, 1996а, б).


В настоящее время классический дильтеевский подход фактически не реализуется в психологии, хотя отдельные идеи развиваются весьма активно (герменевтика, психология переживания Ф.Е. Василюка и т.д.). В отечественной психологии гуманитарная традиция складывалась как развитие культурно-исторической парадигмы, намеченной объяснительной психологией Вундта. Представители этого подхода: Н.И. Надежин, К.Д. Кавелин, Г.Г. Шпет, А.А. Потебня, школа медиевистов (Гусельцева, 2005). В эпоху постмодернизма, опирающегося на принцип дополнительности теорий и методологий исследования (Постмодернизм, 2001), многие программные положения Дильтея утратили свое первоначальное значение. Наряду с ортодоксальными приверженцами естественнонаучной и гуманитарной парадигм появились сторонники так называемых «примирительных» методологий, ориентированных на «снятие» оппозиции объяснительной и понимающей психологии.


По мнению А.В. Юревича (2005а), понимание поступков и состояний человека включает в себя их объяснение на уровне внутренней детерминации (понимающий «моделирует» состояния другого человека в себе), а объективное объяснение, отражающее внешнюю детерминацию, часто сопровождается внутренним «моделированием» объясняемого. Автор выделяет две стадии процесса объяснения: 1) объяснение частного случая; 2) объяснение явлений через их принадлежность определенным классам. По его мнению, понимающая психология останавливается на первой ступени, естественно-научная фокусируется на второй, часто минуя первую. Полное объяснение требует интеграции обоих подходов (Юревич, 2006).


Между тем современное естествознание, сталкиваясь с «непредсказуемым» поведением неорганических систем в условиях неравновесия, само начинает тяготеть к гуманитарной методологии. Как отмечает И. Пригожин (1991), логика описания процессов, далеких от равновесия, — это не логика закона, а повествовательная логика; современная наука становится все более нарративной. 22


Наконец, существует точка зрения, согласно которой описательная психология возникла и получила гипертрофированное развитие благодаря слабостям психологии объяснительной. Однако она не может ни компенсировать эти слабости, ни заменить собой объяснительную науку. Реальное преодоление оппозиции объяснительной и описательной психологии видится в раскрытии законов формирования единичного, особенного, индивидуального и «снятии» классической дихотомии «общего» — «индивидуального». Этой позиции придерживается и автор данной статьи.


Проблема объяснения в психологии имеет длинную историю (от Античности до наших дней), на протяжении которой понимание самой процедуры объяснения существенно менялось. За многие годы психология сформировала специфический аппарат объяснения, опирающийся на ряд категорий, не сугубо психологических, а, скорее, общенаучных. В каждой науке они обретают конкретное содержание, определяющее систему понятий и принципов именно этой науки. В свое время философия критического рационализма (К. Поппер, Дж. Агасси, Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд и др.) привлекла внимание к весьма важному вопросу о роли предварительных, «базовых» теоретических представлений ученого в разработке научной теории, что способствовало утверждению представления о детерминации предмета науки исследовательской парадигмой (Кун, 2002; Структура и развитие..., 1978)1. Не отрицая наличия подобных влияний, мы полагаем, что развитие психологии вообще и психологического объяснения в частности определяется главным образом трансформацией ее предмета — историческим развитием самой психологической реальности. Наиболее широкое распространение в психологии получили такие объяснительные категории, как субстанция, объяснительный конструкт, гипотеза, основное понятие, объяснительный принцип, закон, всеобщее и индивидуальное, модель, метод, «клеточка», противоречие, детерминизм. Они возникли в науке в разное время, однако поставлены в один ряд, поскольку их объяснительный потенциал сохраняется и для современной психологии. Рассмотрим основное содержание этих категорий.


ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 14. ПСИХОЛОГИЯ. 2008. № 3

А. Г. Чеснокова

Объяснительный инструментарий психологической науки в контексте исторического анализа


Курсовые, дипломные, рефераты и контрольные


Также читайте:

 
2010-2016 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru