Социальный конфликт в современной России



При всем уважении к своей стране нельзя не согласиться с характеристикой нынешнего состояния ее социальных отношений, данной известным русским

философом и писателем Зиновьевым А. Это — посткоммунистическое образование, представляющее собой не какую-то новую общественную систему, не

какой-то тип системы, а некоторое хаотическое и эклектическое образование, попытка организации «продуктов распада в некое подобие целостного

существа».

Российское общество сегодня есть «социальный урод», сочетающий в себе «обломки коммунизма, имитацию допотопного капитализма, реанимацию

феодализма, легализированную преступность и кустарщину». Официально такое состояние называют переходным периодом, что даже признано в некоторых

международных документах. Возможно, что качество переходности в постсоветской России доминирует. Однако оно весьма своеобразно, поскольку речь идет

в значительной степени о реставрации таких капиталистических структур и отношений, которых в современных развитых странах нет, при одновременном

разрушении всего позитивного, созданного за семьдесят лет трудом одного из талантливых народов земли.

Конфликтогенную ситуацию в социальных отношениях в России невозможно отнести к какой-либо описанной в научной литературе системе конфликтов. Это —

и не отношения послеклассового конфликта, проанализированного Дарендорфом Р., и не структурно-функциональные конфликты, связанные с уклоняющимся

поведением, описанные Парсонсом Т. Это — наконец, и не классические классовые конфликты между буржуазией и рабочими, открытые марксизмом.

Российское общество, переживающее глубокий системный кризис, характеризуется наличием разнородных зон социального конфликта, связанных с

осколками госсоциализма, с нарождающимся примитивным капитализмом, реставрируемым дореволюционным прошлым и заимствуемыми элементами

западно-европейских социальных структур. На всех этих зонах лежит печать российского менталитета, характеризующегося единством противоположных

свойств в русском народе: деспотизма, гипертрофии государства и анархизма, неуважения закона; жестокости, склонности к насилию и вместе с тем

доброты, человечности, мягкости; поисков истины, правды; коллективизма и обостренного сознания личности, индивидуализма; революционности и

консерватизма; интернационализма и шовинизма; религиозности и воинствующего безбожия.

Бердяев Н. писал, что русским народом можно очароваться и разочароваться, от него можно всегда ожидать неожиданностей, он в высшей степени способен

внушать к себе сильную любовь и сильную ненависть. Иностранцы, замечает русский философ Лосский Н., часто подчеркивают страстность и экстремизм

русских; «неумение идти средним путем, отсутствие меры». Последнее замечание особенно важно при анализе конфликтного поведения соотечественников.

Обилие зон конфликта не означает, что в нашем обществе нет сегодня главной зоны, определяющей конфликтной линии. Она есть и, к сожалению, это —

антагонизация социальных, экономических и политических отношений, обусловленная углублением социальной дифференциации общества и социального

неравенства; биполярная социальная структура как крайний вариант ее асимметричного строения и прямо связанный с этим классовый конфликт все больше

становятся ведущей тенденцией социального процесса в стране, решившей вернуться, по воле, в основном, элитной части населения, к капиталистической

системе.

Язык классового конфликта начинает звучать все громче в недовольстве более трети населения, оказавшегося на грани или за чертой бедности, в

возмущении вопиющей социальной несправедливостью, выраженной в том, что расслоение общества по доходам превысило показатели, предельно

допустимые для стабильных государств: вместо десятикратной разницы в доходах самых богатых и самых бедных сдоев населения, свойственной

большинству развитых стран, в России на конец 1994 г. 10% наиболее обеспеченных слоев населения получили доходы, в 1-5 раз превышающие доходы

наименее обеспеченных. Разрыв в уровнях зарплаты десятой части наименее оплачиваемых работников и десятой части наиболее оплачиваемых достиг 27

раз.

Еще недавно, летом 1992 года, на заседании Конституционного суда в Москве по делу об Указах Президента РФ и по вопросу о конституционности КПСС

адвокат Макаров, представлявший сторону Президента, со всей серьезностью, в обвинительном тоне спрашивал одного из свидетелей со стороны бывшей

КПСС, не означает ли его рекомендация как автора одной из книг подходить к оценке любого социального факта с классовой точки зрения «пропаганду

социальной розни». "Сегодня же этот вопрос звучит просто наивно. Все средства массовой информации говорят и пишут о «старых» и «новых» русских.

Утверждающийся режим и социальный строй опираются не на «старых», а на «новых» русских, на класс новых собственников, которых в стране абсолютное

меньшинство. Создается политическая партия власти, пока в виде избирательного блока «Наш дом Россия». И никто не собирается обвинять его

организаторов в «разжигании социальной розни». В обществе, где взят ориентир на социальную дифференциацию и социальное неравенство, где частная

собственность, вопреки российскому менталитету, провозглашена священной ценностью, такой процесс закономерен.

Однако есть надежда на то, что утверждавшаяся в советское время, хотя и зачастую негодными средствами, линия на развитие социальной однородности

общества и отношений коллективизма, товарищеского сотрудничества различных слоев населения оставила свой след, и эти отношения будут сдерживать,

ограничивать расширение сферы социального антагонизма. В обществе теперь и в перспективе антагонистическая линия социального конфликта будет

сочетаться с неантагонистическим конфликтом. Стабильность общества будет зависеть от того, насколько властям удастся разумно сочетать эти типы

конфликтов, регулировать их в рамках конструктивности. Поэтому в настоящее время напрасно правящие круги и обслуживающие их СМИ стремятся

вытравить из памяти масс традиционные для россиянина ценности — коллективизм, социальную справедливость и солидарность. Голый индивидуализм, идеал

«золотого тельца», погоня за наживой и другие «новшества», заимствованные не из лучших сторон буржуазного общества, едва ли привьются большинству

российского народа.

Конфликт коллективизма и индивидуализма — характерный тип конфликта для современного российского общества. Он выражает собой более глубокое

противоречие нынешнего этапа — между остатками социализма и утверждающимся капитализмом. Особенно отчетливо данное противоречие проявляется в

сельских обществах, где еще достаточно сильны позиции коллективных хозяйств и соответственно коллективного образа жизни, и вместе с тем властями

стимулируется фермерство — индивидуальный тип хозяйства, основанный на применении наемного труда и его эксплуатации. Классовый конфликт в России

пока не приобрел своей типологической четкости, подобной тому, как это было на рубеже XIX-XX вв. И, наверняка, он не станет таковым в

постсоциалистический период еще и потому, что в перспективе под влиянием технического прогресса будет возрастать социальная мобильность населения.

Нельзя сбрасывать со счета и возможности развития среднего класса, обзаводящегося некоторой долей приватизированной госсобственности. Уже теперь

(а в дальнейшем еще в большей степени) на социальный фон конфликтно-сти влияет установка значительного числа населения на индивидуальное

приспособление к обстоятельствам, стремление любыми путями выжить, извлечь из сложившихся условий выгоду для себя, пренебрегая общими интересами,

заботой о судьбах страны, ее престиже и т.п. Иными словами, действует фактор индивидуализации, российской «приватизации» общественного конфликта как

противоположность тенденции классовой поляризации общества. Насколько глубоко проникнет в поры страны подобный процесс, достигнет ли он уровня,

свойственного современным развитым странам, сказать пока трудно. Еще раз подчеркиваем, что в социальный процесс вносит и будет вносить свои

коррективы коллективизм, солидарность, привычка мыслить социальными категориями и связывать свою судьбу с общественными идеалами, пусть подчас и

утопическими, укоренявшимися в сознании и поведении людей в советскую эпоху.

Немаловажное влияние на вызревание классового характера социального конфликта оказывает характерный для данного этапа существенный факт:

основная линия социальной напряженности, согласно социологическим исследованиям, пока проходит не между большими социальными группами, а между

государственной властью на всех ее уровнях и основной массой населения. Любопытен в этом плане эпизод, происшедший в ходе известных трагических

событий в г. Буденовске Ставропольского края. Собравшись на митинг, возмущенные террористическим актом чеченских банд боевиков жители города

обвинили в случившемся прежде всего федеральные власти и потребовали отставки правительства и Президента РФ. А когда Президент за допущенное

кровопролитие вместе с рядом федеральных министров отправил в отставку губернатора края, то главы администраций районов и городов края, надо думать,

не без поддержки населения, обратились к Президенту с просьбой приостановить действие его указа, в части освобождения от работы своего губернатора.

Люди привыкли в советское время уповать на государство, на верховную власть при необходимости разрешения любых важных для них проблем. И

стереотипы социального поведения в случае серьезных конфликтных ситуаций еще не изменились. И не изменятся до тех пор, пока не сформируется

окончательно водораздел между гражданским обществом и государством, высшей властью и местным самоуправлением, а также между интересами

капитала и наемного труда, и пока не будут представлены эти интересы сложившимися, признанными социальными группами, партиями и движениями. Так

что, социально-классовый конфликт в России еще долгое время будет возникать и проявляться как политический. Отсюда и основное средство его

регулирования — социальная политика государства, решающая задачу гармонизации общественных отношений, создания условий для высокой социальной

мобильности, для необходимого благосостояния всех граждан и ослабления социальной поляризации в обществе.

Современной России, с характерной для нее уродливой социальной структурой и социально-правовым хаосом, присущ тип социального конфликта,

воплощающийся в форме «аномии», т.е. между сущностью норм социального поведения и реальным массовым поведением. Это прежде всего находит свое

проявление в такой крайней форме «аномии», как отклоняющееся и преступное поведение. Многие аналитики характеризуют нынешнее российское общество

как находящееся на пороге криминального «В последние годы в обществе фактически наблюдается криминализация всей системы общественных

отношений», — пишет академик Осипов Г. В мировой практике признается за критический уровень преступности: на 100 тыс. жителей — 5-6 тыс. преступлений.

В России зарегистрированная и невы-явленная преступность (примерно две трети общего объема) в совокупности составляет около 6-6,5 тыс. преступлений

на 100 тыс. населения.24 Разрушение и деформация традиционных гуманистических ценностей общества привело к росту стрессовых ситуаций, следствием

чего стала эскалация психического травматизма людей. Общее количество больных, обратившихся к врачу-психиатру в 1993 году, составило более 3 млн. 500

тыс. человек, что почти на десятую часть больше, чем в 1992 году.

Угрозу не только моральной, но и физической деградации населения создает алкоголизация общества. Годовой уровень потребления алкоголя в России

достигает по различным оценкам 14-18 литров на человека, тогда как по оценке всемирной организации здравоохранения критическим порогом потребления

абсолютного алкоголя на человека считается 8 литров. Известно увеличение больных наркоманией. Все это в совокупности образует социальный кризис

общества, доминирование в нем конфликта в форме «аномии», или, по Мертону, «конфликта норм в культуре».

Наконец, российское общество сегодня обременено острым национально-этническим конфликтом, проявляющимся во вспышках гражданской войны.

Возникает вопрос, насколько взаимосвязаны рассмотренные виды современного социального конфликта? Даже без глубокого анализа ясно, что такая

взаимосвязь существенна и действенна. Достаточно сказать, что становление социально-классового конфликта прямо связано с эскалацией конфликтов —

«аномии». Преступность прогрессирует на базе социальной дезинтеграции общества, углубления его раскола на господ и простолюдиев, на миллиардеров и

нищих или полунищих. Крими-нализация общественных отношений стимулируется политикой перераспределения собственности. В свою очередь то и другое

пробуждает национально-этнические коллизии. В целом же конфликтная сеть замыкается на нынешнем процессе капиталистической модернизации.

Объективные и субъективные противоречия этого процесса (о чем говорилось ранее) порождают отмеченные и другие конфликты нынешнего судьбоносного

для нашей страны периода.

Источник: Зеркин Д.П. Основы конфликтологии




Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru