Сущность эмоционального переживания (Ф. Крюгер)



Еще с древних времен известно — то, что радует человека, что его «интересует», повергает в уныние, волнует, что представляется ему смешным, более всего

характеризует его «сущность», его характер и индивидуальность. Эмоциональные переживания каким-то образом охватывают или пронизывают все прочие

психические явления. В определенной мере «эмоциональное» дает нам знание о строении душевного, «внутреннего» мира в целом.

Как только наука с ее анализом и схематическими абстракциями, с ее разрушающим действительность разделением труда поколебала простодушное

серьезное отношение к «делам сердца», так наиболее глубокие и внутренние переживания человека перестали поддаваться пониманию. Начиная с

древнегреческого периода, психологическая мысль всегда была склонна описывать психическую реальность, исходя из рационалистической модели,

смешивая, таким образом, эмпирические закономерности с логическим идеалом.

Поучительно, что мыслители, являвшиеся, подобно французским метафизикам XVII столетия, наиболее решительными приверженцами интеллектуализма в

психологии, больше всего сил затратили на включение в свои системы «аффекта». При этом аффект весьма противоречиво сводился к неуместному действию

тела или же просто истолковывался как патологическое нарушение.

Несмотря на то что в общих теориях психического стало общепринятым рассматривать эмоциональные явления как нечто качественно особое,

проницательные специалисты все снова пытаются от этого отделаться. Их «сводят» к «отношениям представлений» (гербартианцы), к свойственному

элементарным ощущениям постоянному «тону» (В. Вундт в своих «Началах»), или к органическим ощущениям (У. Джемс); другие же, а именно немецкие

теоретики, вновь рассматривают эти важные явления в качестве эпифеноменов, не имеющих значения.

Естественно было бы ожидать, что ясность господствует по крайней мере в вопросе о том, какие хорошо описанные феномены. подлежат истолкованию в

теории эмоциональных явлений. Между тем едва ли найдутся два учебника, единогласные в том, где в нашем опыте проходит хотя бы приблизительная

граница между эмоциональным и неэмоциональным. Что общего между собой имеют явления, называемые «эмоциональными», при их непосредственном

сопоставлении? Противоположные ответы постоянно получает и связанный с предыдущим вопрос о видах эмоциональных переживаний.

Из всех форм и оттенков нашего опыта эмоциональные явления наиболее «летучи» и лабильны... Для многих из них характерна хрупкость, прямо-таки не

выносящая прикосновения. При этом все непосредственно испытываемые порывы чувства обладают одной общей и изначальной особенностью, состоящей в

том, что переживающий субъект не может не обратить на них определенного внимания. Но если он изменяет направление или интенсивность этого внимания,

или, особенно, если думает о нем, сами чувства также неминуемо изменяются. Это положение следует выразить в более определенной и общей форме: в той

мере, в какой целостное эмоциональное явление расчленяется, так что его части или отдельные моменты начинают выступать относительно обособленно и

отчетливо, оно (при прочих равных условиях) теряет свою интенсивность и выраженность своего эмоционального характера.

Два тактильных или яркостных впечатления, две геометрические формы или два словесных значения вполне могут наблюдаться одновременно и

сравниваться непосредственно. Что же касается эмоциональной жизни, у нас есть все основания утверждать, что даже теоретически два переживания

никогда не могут испытываться строго в одно и то же время.

Экспериментальный принцип повторения сталкивается в этой области с той трудностью, что на переживания оказывает влияние любое изменение

одновременных с ним содержаний сознания, с чем связана их особая способность к «расплыванию».

Позитивизм, как известно, противопоставил всей психологии возражение, что процесс наблюдения, будучи направлен на содержание психической жизни

самого наблюдателя, всегда изменяет свой объект. Для психологии эмоциональных явлений, как мы уже видели, это справедливо в наибольшей степени. Но

задача науки и состоит в том, чтобы сначала познать существо подобных затруднений, а затем, применяя адекватные методы, шаг за шагом их преодолевать.

Эмоциональное переживание и психическая целостность

Психология впервые встала на путь строгой научности под влиянием своих ранее сформировавшихся сестер — естественных наук. Но поскольку в середине

XIX в. она приняла за образец не биологию, а физику и химию, то на события психической жизни она перенесла не только методы эксперимента и измерения,

но одновременно и постановку проблем, основные понятия и механистический идеал познания точных наук, изучающих безжизненную и чуждую развитию

реальность.

Целостность психической жизни

Австрийская школа психологии показала, что, например, любой аккорд, мелодия, ритмический ряд, в той мере, в какой они непосредственно переживаются,

обладают в качестве целого особыми свойствами, независимыми от любого актуального анализа, и что эти «гештальт-качества» (Gestaltqualitaten) не могут

быть сведены к качествам отдельно существующих частей этого целого. Отсюда следует еще одно положение, тысячу раз подтверждавшееся опытом, —

подобие переживаемых комплексов основывается не только на существовании у них подобных или «равных» частей, а во многих случаях вообще с ним не

связано. Однако в области эмоциональных явлений эта «целостная» точка зрения до настоящего времени проводилась недостаточно. С тех пор как X.

Корнелиус (1897) вполне однозначно перенес в область эмоций понятие «гештальт-качества», на эту далеко идущую гипотезу почти никто не обратил внимания.

В течение более 30 лет я непрерывно занимаюсь развитием этой новой теории о сущности эмоциональных явлений и психической целостности вообще. Я

применил ее к переживанию ценности и нашел ей подтверждение в обширных экспериментальных исследованиях аккордов, созвучий, диссонансов и

интонационной мелодии речи (1898, 1900, 1903, 1904, 1918).

При этом, основываясь как на теоретических, так и на экспериментальных соображениях, я соотнес исходное понятие «гештальт-качества» с более широким

понятием «комплекс-качества» (Komplex-qualitat). Оба эти понятия... я связал с еще более общим понятием психической целостности, прежде всего

целостности внутреннего опыта. Это расширение и дифференциация оказались необходимыми главным образом по двум основаниям.

1. Прежде всего, в связи с тем фактом, что нерезко очерченные, диффузные, гетерогенные и даже совершенно неструктурированные данности опыта

(связанные, например, с низшими органами чувств, ощущениями времени и своего положения, первобытным мышлением) также обладают непосредственно

данными и сравнимыми качествами целого, которые являются «эмоциоподобными». Причем диффузные целостности характеризуются такими качествами

намного чаще и генетически раньше, чем «гештальты» в узком смысле слова, то есть актуальные единства отдельных взаимосвязанных частей (1924, 1926).

2. Для обозначения и понимания некоторых специфических структур, например, геометрических, музыкальных, логических и т д., требуется особое понятие.

Именно к этим структурам и относятся понятие «гештальта».

Проблема «гештальта» в последние годы приковала к себе всеобщее внимание. В связи с этим появилась опасность, что термин «гештальт» будет

использоваться в качестве волшебной лампы для обозначения всех темных мест в психологии и что злоупотребление этим важным понятием воспрепятствует

точности анализа как самих явлений, так и их условий.

То, что мы хотим объяснить научно, необходимо, в первую очередь, хорошо и точно знать. К задаче аккуратного и возможно более полного описания явлений

мы должны относиться серьезно. Тогда, наряду со многим другим, мы увидим, что гомогенные, четко очерченные и внутренне расчлененные (в соответствии

со структурой объекта) «восприятия», которые вследствие методической традиции все еще являются преимущественным объектом экспериментальных

исследований, представляют собой в лучшем случае весьма специальный, к тому же генетически поздний продукт абстрагирующего внимания, а нередко и

вовсе являются чуждым жизни порождением лабораторного исследования. В действительности, опыт любого нормального индивида... в своей основной массе

состоит из диффузных, нечетко очерченных, расчлененных слабо или нерасчлененных вовсе комплексов, в образовании которых принимают Участие все

функциональные системы и органы. Даже на высших стадиях развития, у взрослых людей и высших животных, четкого расчленения не бывает, например, в

состояниях высшего и длительного возбуждения, сильной усталости, полной захваченности чем-либо.

Все, что мы можем различить в опыте, всегда многообразно вплетено друг в друга и переплетено друг с другом. И всегда, без исключений, «части» включены

в общее целое, пронизаны им и более или менее единообразно им охватываются.

Эмоциональные явления представляют собой переживаемые качества (Eriebensqualitaten) этого общего целого. В той мере, в какой из целого выделяются,

более или менее резко, частичные комплексы, они также обладают в качестве (частичных) целостностей своими специфическими качествами, а именно

различного рода «комплекс-качествами». Чем в большей степени частичный комплекс совпадает с общим целым, чем менее он отделяется от «фона»

одновременных с ним остальных составляющих опыта и, при прочих равных условиях, чем менее расчленен он внутри себя, тем в большей степени его

«комплекс-качества» по своей природе подобны эмоциональным переживаниям). Наш наиболее естественный, обычный и генетически ранний опыт, такой как

восприятие оптико-моторной ситуации, серии звучащих тонов или шумов, осознание изменения в нашем физическом состоянии, наши поиски, нахождения и

желания, наша расположенность к чему-либо или направленность на что-либо, короче говоря, все наши психические реакции определяются

комплекс-качествами, а значит эмоционально. Любая «умственная деятельность» — узнавание, припоминание, знание, умозаключение — также с самого

начала протекает в аналогичных формах целостных комплексов.

Общее целое опыта обладает специфическим качеством, соответствующим обстоятельствам и непосредственно обнаруживаемым, которое непрерывно

изменяется особым образом, выделяясь на фоне прочих наличных содержаний опыта в определенные сукцессивные целостности, такие как аффекты и другие

эмоциональные процессы. Такими качествами общего целого являются различные виды удовольствия-неудовольствия, возбуждения, напряжения,

расслабления, а наряду с ними и множество иных разнообразных окрасок и форм протекания целостности опыта. Число их не поддается исчислению, и мы

пока не имеем возможности полностью их расклассифицировать.

В феноменальном плане все эти «качества целого» (Gesamt-qualitaten) обладают общей чертой—тем, что я называл «протяженностью, заполняющей все

сознание» (1918). С другой стороны, им присуще, как отметил еще Лотце, «неравнодушие», или, в позитивной форме, «теплота» или «весомость». Все из того,

что принадлежит нашему опыту или различимо в нем, в той мере подобно рассмотренным качествам, в какой оно полностью заполняет весь объем опыта и, с

другой стороны, не оставляет переживающего субъекта равнодушным. В наибольшей степени это справедливо для тех качеств, которые связаны с самыми

обширными частичными комплексами.

Но не страдает ли при такой трактовке определенность основного понятия? Не размоется ли теперь опять противоположность эмоционального и

неэмоционального? То, что эмоциональные явления (например, беспредметное волнение подобное опьянению или просто возбужденное настроение)

постоянно переходят в качества более ограниченных, и прежде всего, мало расчлененных частичных комплексов (например, в сознание того, что меня волнует

на что я надеюсь, к чему стремлюсь или чего боюсь) и наоборот является установленным фактом. Фактом является и качественное родство этих двух рядов

явлений между собой.

Мне кажется, что наша теория однозначнее (насколько это возможно без насилия над фактами), чем предложенные до сих пор другие теории, определяет,

прежде всего описательно, что такое эмоциональное явление в собственном смысле слова. Мы рассматриваем их как отличные от всех прочих видов

переживаний, но в связи с ними: эмоциональные явления суть комплекс-качества переживаемого общего целого, глобальной целостности опыта.

Функциональные взаимосвязи

Общее представление о сущности эмоциональных явлений должно теперь доказать свою плодотворность путем последовательного теоретического

объяснения известных фактов. Уже из предшествующего изложения вытекают в качестве необходимых три момента, полностью подтверждаемые

тщательным и непредвзятым наблюдением: 1) универсальность, 2) качественное богатство и 3) изменчивость и лабильность эмоциональных явлений.

Рассмотрим их подробнее.

1. Универсальность эмоциональных явлений

Какие бы свойства ни были присущи событию психической жизни субъекта, ... рассматриваемое как целостность опыта, оно всегда обладает своим особым

качеством. Разумеется, эта общая окраска может быть более или (в случае приближения к безразличию) менее выраженной и доминирующей.

Многие из таких качеств являются, при рассмотрении с генетической точки зрения, примитивными. Соответствующее им поведение гораздо чаще

наблюдается у примитивных народов, детей, животных, необразованных или умственно отсталых взрослых, чем у образованных людей. Но, с другой стороны,

формы организации опыта, вытекающие из истинной культуры, ... вполне совместимы с одновременными им эмоциональными явлениями и, более того,

закономерно сопровождаются и пронизываются ими. Подумайте о самоотверженности облагороженного религией сердца или о том, как образ искусства

полностью захватывает человека и может приводить к напряжению всех его душевных сил. Разумеется, речь идет при этом об эмоциональных явлениях

особого рода, обладающих многочисленными дополнительными свойствами.

Конечно, наблюдать настоящие, сильные эмоциональные переживания в лабораторных условиях очень трудно. Однако с помощью адекватных методов мы

можем воссоздавать некоторые генетические взаимосвязи в сокращенном виде и исследовать их закономерности. Такой, как выражаемся мы в Лейпциге,

«актуалгенез» всегда показывает, что отдельные ощущения, восприятия, отношения, а также воспоминания, отчетливые мысли, определенные волевые акты,

короче говоря, весь организованный опыт отщепляется вначале от диффузных эмоциональных состояний и всегда остается под их господством в

функциональном отношении. Во всяком случае, эти события психической жизни обязательно остаются более или менее глубоко «встроенными» в

эмоциональное, которое как бы заполняет «пустоты» в наличной целостности опыта и составляет общий «фон» для всего, что сколько-нибудь выделяется.

Эмоция представляет собой материнскую первооснову прочих видов психических явлений и наиболее благоприятную почву для них. Всякий раз, когда у живого

существа имеет место какое-либо психическое явление, мы всегда наблюдаем или с полным основанием можем заключить о существовании

эмоциопоцобного состояния. Любое изменение в опыте есть изменение эмоционального явления, взятого отдельно либо вместе с определяемыми им

другими изменениями. Это и есть, в общих чертах, то, что должно называться «универсальностью» эмоциональных явлений.

С другой стороны, из принципа универсальности эмоций необходимо следует, что любое действительно существующее эмоциональное явление должно

окрашивать все одновременные с ним содержания опыта. Забвение этого приводит любое, даже самое тщательное, психологическое исследование к

заблуждениям.

2. Качественное богатство эмоциональных явлений

Уже из правил комбинаторики следует ожидать, что комплекс-качеств существует гораздо больше, чем качеств, которыми обладают простые, далее

неразложимые составляющие опыта. Многообразие качественных «окрасок» опыта является максимальным в случае общего целого. Если восприятие звука

или геометрической формы, ощущение боли, определенная мысль или ход рассуждения могут оставаться в сущности «теми же самыми», независимо от того,

присутствуют ли «рядом с ними» те или иные ощущения или воспоминания другого рода, то, в противоположность этому, эмоциональное переживание никогда

не существует «рядом» с другим содержанием опыта... Они весьма значимо изменяются при любой перемене как какого-нибудь из содержаний опыта, так и

их взаимного расположения (качественного, интенсивностного, временного и т. д.). «Малейшие» причины приводят здесь к многообразным и

«максимальным» в психологическом отношении следствиям. Теперь нетрудно понять третий момент.

2. Изменчивость и лабильность эмоциональных явлений

Аккорд из двух звуков может превратиться в нечто существенно иное при условии, что одновременно с ним звучит третий тон. Если последний находится в

диссонирующем, «неподходящем» сношении « одному или к обоим исходным тонам, то соответствующее переживание изменяется коренным образом, может

даже перейти в свою противоположность. Еще более глубоко изменяется обычно некоторое восприятие, в случае когда одновременно с ним всплывают

определенные ощущения, образы и воспоминания. Еще в большей степени изменяются структуры развитого интеллекта или произвольного поведения с их

многочисленными подобиями, состояниями направленности и переживаемыми отношениями вообще. И в каждом случае эмоциональное переживание

непосредственно прилаживается к тому, что находится в сознании одновременно с ним или же соседствует с ним во времени. Вспомним о синестезиях, о

внезапных идеях и поразительных всплесках мысли, об игре фантазии — все это без исключения опосредуется эмоциональными связями.

Методы измерения порогов начали применяться по отношению к комплексам переживаний лишь несколько лет назад. Один из наиболее бесспорных

результатов состоит в том, что мы встречаемся здесь с исключительно тонкой чувствительностью к различиям. ...Если сравнить... средние пороги для

«простейших», т. е. максимально изолированных, ощущений с соответствующими значениями для законченных фигур, содержащих наряду с прочими

элементами те же простые ощущения, то пороги для отдельных ощущений окажутся в несколько раз более высокими. Это можно сформулировать в качестве

общего закона: изменения всего комплекса в целом воспринимаются с большей точностью и надежностью, чем изменения его частей. Причем это положение

справедливо тем в большей степени, чем более обширным, структурированным и в то же время замкнутым является комплекс. В лабораториях тысячекратно

наблюдался, хотя в большинстве случаев и в качестве побочного эффекта, тот факт, что малейшие изменения в какой-то части поля сознания осознавались

«эмоциоподобным» образом задолго до того, как человек мог указать «где» нечто изменилось и что именно.

Эти три фундаментальные характеристики, позволяющие понять поток эмоциональной жизни в его необходимости, тесно и многообразно взаимосвязаны.

Изменчивость эмоциональных явлений, их лабильность, способность к мгновенному притуплению — все это может рассматриваться в качестве динамического

коррелята качественного богатства, являющегося их статической характеристикой. С другой стороны, оба эти свойства неизбежно связаны с

универсальностью эмоциональных явлений, а именно с тем фактом, что только эти явления всегда наличествуют в сознании, что любое значимое изменение

воспринимается прежде всего «эмоциоподобным» образом, что, наконец, эти эмоциональные колебания вызываются самыми разнообразными условиями...

Анализ и целостность опыта как противоположности

Теперь нам будет легче понять одну закономерность, о методологическом значении которой мы уже упоминали. Я имею в виду тот антагонизм психических

функций, выражаемый в популярной форме противопоставлением «головы» и «сердца», который на протяжении многих веков занимал психологическую

мысль. Действительно, рассудочное отношение в определенной мере нарушает... эмоциональное переживание, делает его менее выраженным и интенсивным,

и наоборот. Мы можем сформулировать это в виде общего закона: любое расчленение, любой анализ целостности опыта является вредным для этой

целостности как таковой,., и находится по отношению к ней в состоянии функционального противоречия.

Доминирование целого

Как неоднократно указывалось выше,... изменения в какой-либо части переживаемого целого ранее и чаще всего проявляются в модификации переживаемого

качества общего целого, прежде всего эмоции. Таким образом, благодаря комплекс-качествам, становятся психологически действенными даже малейшие

сдвиги в происходящем,... в том числе и такие, «координаты», особенности и взаимосвязи которых иначе не осознаются вовсе. Наиболее очевидные и

многообразные примеры этого поставляет нам, как и следовало ожидать, эмоциональная жизнь. Кому из нас не доводилось испытывать, как, например,

какое-нибудь «настроение», целиком завладевшее нами, мгновенно возникает или видоизменяется вплоть до своей противоположности, когда происходит или

изменяется нечто второстепенное, такое, что, рассматриваемое само по себе, представляется совершенно незначительным и даже не связанным с

остальными содержаниями сознания? Очень часто человек узнает о том, что собственно вызвало или «испортило» его настроение, лишь впоследствии, после

долгих поисков и без большой уверенности, или же так и не узнает этого никогда.

Подобные явления относятся к области реципрокного взаимодействия между целостностью опыта и ее частями. Новейшие экспериментальные исследования

предоставляют нам разнообразную, в частности количественную, информацию об этом взаимодействии. В ряде случаев мы знаем уже достаточно точно, какие

именно частные характеристики целого замечаются раньше всего, какие вообще замечаются, какие лучше всего запоминаются, и т. д. Обобщая эти

результаты, следует сказать, что функциональное превосходство закономерно получают те частные характеристики, которые вносят максимальный вклад в

качество и композицию целого, короче — которые в наибольшей степени связаны с целым. К таким характеристикам относится контур, как в прямом, так и в

переносном смысле, — то, что замыкает и ограничивает некоторое целое, — ритм, в наиболее широком смысле этого слова, форма и вообще—способ

организации целого.

Теперь нам становится понятнее, что эмоциональные явления по природе своей всегда обращают на себя внимание. Они являются доминирующими

изначально. Даже наиболее периферические, наиболее обособленные части переживаемого комплекса всегда вплетены, «вплавлены» в одновременное с

ними переживание и охватываются им со всех сторон.

Эмоциональное переживание всегда настойчиво стремится к тому, чтобы окрасить все явления нашей внутренней жизни в свой цвет, заглушить или

«переплавить» все, что ему сопротивляется, повсеместно навязать свой собственный общий «ритм». Фактически оно всегда целиком заполняет все

сознание, но при этом быстро и неминуемо переходит в другие переживания. Всей нашей психической жизни «эмоциональное» задает ведущее направление.

Все остальные факторы, признаваемые в качестве привлекающих внимание, или доминирующих, такие как интенсивность ощущения,... наглядность,

протяженность в пространстве или во времени, богатое внутреннее содержание, внезапность и сенсационность, такие как сила привычки, упражнения, такие,

наконец, как навязчивость замкнутой формы и организации любого вида, — все они вытекают в качестве конкретных следствий из нашего принципа

«доминирования целого-» и единообразно объясняются с его помощью.

Устойчивые формы. Психофизическая структура

Как хорошо известно из опыта повседневной жизни (к сожалению, этот факт не получил пока должного экспериментального и теоретического освещения),

эмоциональные переживания разных видов подвержены притуплению в весьма различной мере. Сопоставьте воздействие забавляющего нас поверхностного

остроумия или грубо-комичной ситуации с воздействием высказывания, исполненного подлинного юмора. Последнее предполагает духовное богатство и,

прежде всего, «образованное сердце»... . Точно так же все «голые ощущения», в том числе наиболее «кричащие», отличаются, будучи привязаны к текущему

мгновению, от более здоровых духовных эмоций, таких как сильные и устойчивые переживания, создаваемые дружбой, искусством или творческой работой.

Но существенные различия имеются и внутри самой области переживаний, обусловленных культурой. Маскарадный костюм или праздничные декорации могут

быть вполне удачными, однако воспользоваться ими второй раз человеку уже не хочется. Уличная песенка или опереточный шлягер, когда их слышишь первый

раз, могут показаться прелестными, но уже через несколько повторений они будут оставлять музыкального человека равнодушным или даже превратятся для

него в пытку. Фуги Баха в противоположность этому пленяют нас все снова, так же как и полотна Рембрандта,... ибо каждый раз мы открываем в них все

новую красоту.

Для того чтобы понять эти факты психологически,... необходимо принять во внимание существование устойчивых долговременных форм (Danerformen)

психического и обратиться к рассмотрению, в частности, диспозиционных образований опыта... . При этом анализ должен опираться на генетические, а также

культурно-генетические сопоставления. Например, упомянутая выше способность чувств к «расплыванию» на разных стадиях развития неодинакова. Дети до

восьми лет и представители примитивных народов могут бесчисленное количество раз с самозабвением повторять простодушную шутку, которая на нас

наводит скуку.

С самого начала своего существования все живые существа наделены множеством наследственных механизмов, приспосабливающих их поведение к

условиям окружающего мира. Эти врожденные константы психофизического процесса рано переплетаются с нарастающим многообразием приобретенных

более или менее дли тельных «установок», как индивидуальных, так и — в случае человека — возникших исторически (обряды, обычаи, социальные институты и

т. п.). Все диспозиции этого рода я называю (частными) структурами: именно их организованная совокупность, или общая структура переживающего субъекта

и имеется в виду, когда... говорят о конституции, характере или личности. Ни одна из этих структур, определяющих направление жизненных событий, не

является абсолютно неизменной или жесткой... Все они без исключения пластичны и оказывают постоянное влияние как друг на друга, так и на общую

структуру. В случае болезней, телесных или душевных кризисов, в ходе революций они могут частично, или даже полностью, разрушаться.

Но в наибольшей степени существованию длительных форм жизни угрожают непримиримые противоречия самих структурных диспозиций. До сознания они

доходят, как и все структурно обусловленные психические события, воплощенными в переживания «глубины» (1898, 1918, 1924, 1926). Сюда относятся в

противоположность быстропреходящим волнениям все «ценные» и вообще «значимые» переживания. Сюда относятся также «глубоко укоренившиеся»...

мысли, в отличие от мимолетных идей или повторяемых за другими... суждений, а также волевые решения, основанные на сознании долга и... ответственности.

Глубина эмоционального переживания... существенно отличается от простой интенсивности и ситуативной силы душевного движения, В той мере, в какой

переживание не определяется системой ценностей, не укоренено в структуре личности, в какой оно не находится в устойчивой связи с центральными

тенденциями и длительными формами, оно находится на поверхности нашего опыта, причем мы ощущаем это непосредственно.

Наука обладает лишь одним входом в мир этих душевных явлений и их длительных форм, а именно психологическим. И здесь мы можем (поскольку сами

обладаем переживаниями) взглянуть на этот мир изнутри, можем наблюдать и описывать переживаемое, осторожно расчленять его, сравнивать и связывать

по-новому.

Источник: Психология эмоций. Под редакцией В. К. Вилюнаса, Ю. Б. Гиппенрейтер




Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru