Психика и сознание как функции мозга (Н. И. Чуприкова)



Среди главных признаков понятия сознания в психологии на первом месте наиболее часто называют познавательное отделение «Я» и «не-Я», знание о

собственном знании объективной реальности, способность отдавать отчет в своих действиях, переживаниях и мыслях. Предпринятая попытка теоретической

реконструкции процесса становления сознания позволяет наметить следующую общую схему возникновения этих особенностей человеческой психики.

1. В условиях коллективной трудовой деятельности возникает необходимость обмена предметной информацией, результатами отражательной деятельности

мозга отдельных членов коллектива.

2. Эта необходимость порождает специфическое средство обмена результатами отражательной деятельности мозга — систему общепринятых слов-знаков,

условно связанных с разными внешними и внутренними воздействиями.

3. Наиболее оптимальный способ обмена предметной информацией состоит в том, что со словами-знаками связываются как некоторые устойчивые

комплексы воздействий (отдельные предметы и явления в их целостности, их постоянные сочетания), так и их отдельные свойства и отношения. Поэтому

благодаря языку чувственно данная действительность оказывается расчлененной на высшем корковом уровне отражения на множество составляющих ее

элементов — более крупных и более дробных. В этой действительности существуют различные, отличные друг от друга предметы и явления,

характеризующиеся разными свойствами; тело человека как специфический предмет отграничено от воздействий на него и в определенной степени от его

собственных состояний и действий, а сами действия—от их причины и результата.

4. Посредством относительно немногих слов-знаков, комбинируя их различными способами, можно передать практически неограниченное количество

сведений, составляющих содержание бесконечного многообразия реального чувственного отражения. Комбинирование слов-знаков, отвечающее задаче

максимально полной передачи воспринятой (или находящейся в памяти) предметной информации, выступает с лингвистической стороны как высказывание, с

логико-психологической — как суждение, с психолого-физиологической — как акт экстренного нервного синтеза словесных знаков и связанных с ними

паттернов возбуждений, отображающих рад личные элементы ситуации. Действительность, расчлененная посредством знаков языка на элементы, в актах

суждения вновь приобретает утраченную целостность, хотя эта послед няя никогда не может охватить всю действительность цели ком, а только отдельные ее

стороны, части, аспекты.

5. В актах суждения осуществляются первичные процессы познавательного синтетического противопоставления впечатлений со стороны собственного тела и

со стороны внешних воздействий (познавательное разделение «Я» и «не – Я»).

6. Познавательный анализ суждений, объективированных в словесных высказываниях, ведет к заключению, что человек не только имеет знание о себе самом

и о внешнем мире, но и знает об этом знании. Путь к такому заключению лежит через два этапа. Анализ содержания множества разных конкретных суждений,

в которых представлено разделение «Я» и различных внешних объектов, приводит к выводу, что человеку «даны» объекты внешнего мира, что он знает их.

Факт же анализа самих суждений такого рода ведет к заключению о знании о собственном знании. Точно так же возникает заключение, что человеку «даны»

его собственные действия и состояния и что он знает об этом аспекте своих знаний.

Как видим, то, что на первый взгляд представляется само собой разумеющимся первичным, неотъемлемым и как бы «непосредственно» познаваемым

свойством психического (данность объекта субъекту и знание о собственном знании), оказывается на самом деле результатом длительного развития

процессов психического отражения.

До сих пор основную функцию вербального мышления, основное решающее отличие человека от животных чаще всего было принято связывать с развитием

процессов обобщения и формирования понятий. Но проведенный анализ приводит к выводу, что исходным решающим обстоятельством здесь является

расчленение целостных чувственных впечатлений, а собственно человеческое понятийное обобщение по существенным признакам само выступает как

результат такого расчленения. Имеет смысл отметить, что предлагаемый не вполне традиционный подход к проблеме становления сознания через процесс

расчленения данных восприятия, по существу, совпадаете представлениями Гегеля об этапах развития предметного сознания, как они изложены в его труде

«Феноменология духа». Эти этапы, по Гегелю, следующие: непосредственная нерасчлененная чувственная достоверность, которую невозможно выразить в

слове; знание о вещах, как совокупности и единстве многих отдельных свойств; упорядоченное знание о вещах как системе общих и частных, родовых и

видовых свойств.

Собственно понятия возникают только на этом последнем этапе, необходимой предпосылкой которого, однако, обязательно является второй этап, когда вещи

выступают как сочетание многих отдельных свойств. Конечно, само выделение отдельных свойств также может рассматриваться как формирование

определенных обобщений, поскольку выделяемые свойства всегда, как правило, являются общими для каких-то классов вещей. Но при этом надо отдавать

себе отчет в том, что такое обобщение еще далеко от статуса подлинного понятия. Вообще же расчленение, обобщение, абстрагирование и упорядочивание

результатов отражения составляют, по-видимому, лишь разные стороны, моменты или аспекты единого процесса становления и развития сознания, в котором

они не могут быть отделены друг от друга и вместе с тем сами изменяются на разных этапах развития познания. Суть, однако, состоит в том, что все же одна

определенная сторона этого процесса — расчленение — составляет его главный стержень, а другие — выступают как его способы, формы или результаты.

При анализе познавательной деятельности человека принято считать, что он мыслит, т. е. отражает действительность в образах и в понятиях. Однако в

последнее время все чаще выдвигаются сомнения в адекватности такого дихотомического деления. Так, Хебб с соавторами (Hebb, Lambert, Tucker, 1971)

полагают, что с точки зрения физиологии мозга образ и понятие представляют собой лишь крайние точки континуума, в котором располагаются клеточные

ансамбли и последовательности разных уровней, отвечающие более узким и более широким классам объектов.

В. Н. Пушкин на основе анализа результатов мыслительной деятельности человека при решении задач (игра «5») приходит к заключению о существовании

определенной психологической реальности, которую трудно описать традиционными терминами психологии. Это нечто, уже переставшее быть чувственно

наглядной формой отражения (образом восприятия или представления), но не являющееся той устойчивой совокупностью общих свойств и признаков, которую

принято обозначать категорией «понятия» (Пушкин, 1978). Для обозначения той формы отражения, которая обнаруживает себя при анализе решения

оперативных задач, Пушкин вводит термин «ситуативный концепт».

О. К. Тихомиров, анализируя процесс решения шахматных задач, приходит к сходному выводу о наличии особой формы отражения объекта, которую нельзя

отнести к таким известным категориям, как перцептивный образ, понятие или объективное значение. Он предлагает называть выделяемую им форму

отражения термином «операциональный смысл» (Тихомиров, 1981). Проведенный нами анализ также заставляет думать, что элементы отражения,

участвующие в процессах мышления, весьма неоднородны и далеко выходят за пределы дихотомии «образ - понятие». Это более или менее дробные элементы

чувственного опыта, их разнообразные комплексы, имеющие разную степень внутренней расчлененности, и обязательно возбуждения в более или менее

обширных областях вербальных сетей и структур долговременной семантической памяти. Остановимся теперь еще на одном аспекте проблемы перехода от

психики животных к сознанию человека, которая, по существу, совпадает с проблемой перехода от чувственного познания к отвлеченному мышлению.

Наиболее распространенный традиционный взгляд на проблему происхождения мышления состоит в том, что мышление как процесс возникает на основе

развития и усложнения чувственного познания.

Точка зрения И. М. Сеченова также относится к этому традиционному взгляду. Наряду с этим высказывались диаметрально противоположные представления

об отсутствии непрерывности в развитии высших форм отражения из низших. Так, идея скачка, разрыва постепенности лежала в основе теории

культурно-исторического развития психики человека Л. G. Выготского, который подчеркивал, что высшие психические функции человека носят

опосредствованный характер и возникают лишь в процессе совместной деятельности людей, в процессе их общения и сотрудничества и иначе возникнуть не

могут. Именно в этом смысле Выготский противопоставлял общественные по своей природе высшие психические функции человека «естественно

сформированным» психическим процессам животных и маленьких детей.

Сходные взгляды развивал А. Валлон (1956; Основные направления исследований психологии мышления в капиталистических странах, 1966). По вопросу о

происхождении мышления Валлон принципиально расходился с Ж. Пиаже и отрицал существование какой бы то ни было прямой и непосредственной

преемственности между сенсомоторным интеллектом и собственно мышлением, сущность которого он видел в дискурсивных процессах, протекающих в плане

представлений. Валлон рассматривал сенсомоторный интеллект как приспособительную деятельность к физической предметной среде и полагая, что

представления не могут быть порождены этой деятельностью. Они продукт иных — социальных отношений. Их истоки следует искать не во взаимодействии

индивида с предметной физической средой, но в его взаимодействии со средой социальной.

В последние годы идею об отсутствии непрерывности и прямой преемственности в антропогенезе между процессами высшей нервной деятельности человека

и животных развивал Б. Ф. Поршнев (1968,1974). При этом он прямо опирался на Валлона и Выготского.

Теория Выготского подвергалась справедливой, на наш взгляд, критике за отрыв высших психических функций от низших. Та же критика может быть

высказана и в адрес Валлона. Однако дело, по-видимому, не в ошибочности данной концепции, а в ее односторонности. Обосновывая выдвигаемые нами

представления, мы старались определенным образом разрешить тот парадокс, что высшие формы отражательной деятельности мозга человека, с одной

стороны, безусловно, должны развиваться из более низших форм, и здесь невозможен перерыв постепенности и в то же время столь же безусловно, что они

не являются прямым и непосредственным результатом развития этих низших форм. Разрешение этого парадокса состоит, по нашему мнению, в том, что для

возникновения в антропогенезе высших форм отражательной деятельности мозга на базе низких потребовалось принципиальное изменение условий, в

которых стали осуществляться поведение и деятельность индивидов вида Homo sapiens.

Эти новые условия — труд и речь — формировали человеческий мозг как орган осуществления таких функций, которые не представлены или представлены

только в самом зачаточном виде в жизнедеятельности животных. В онтогенезе же современного ребенка с его генетически запрограммированным

человеческим мозгом развитие познавательной деятельности представляет собой единый поступательный процесс (и здесь И. М. Сеченов и Ж. Пиаже

принципиально правы), где каждая новая ступень возникает на базе предыдущей, где специально человеческие механизмы отражения пронизывают все

формы психической деятельности и речь взрослых очень рано становится ведущим фактором развития.

В литературе часто принято говорить, что сознание в его развитой форме свойственно только человеку, но и у животных все же есть его определенные

элементы или зачатки. И это, надо думать, действительно так. С развиваемой точки зрения об элементах или зачатках сознания можно говорить

применительно к тем формам отражательной деятельности мозга животных, в которых имеется определенное расчленение афферентных потоков и

оперирование в актах синтеза с их отдельными частями (орудийная деятельность антропоидов, употребление и понимание элементов языка антропоидами и

домашними животными) и «возврат» возбуждений, претерпевших обработку в высших отделах мозга и системах памяти, к участкам их первоначального

прохождения в сенсорных проекциях (ориентировочный рефлекс, селективное внимание). В контексте проблемы антропогенеза было бы, вероятно, полезно и

поучительно изучение доведения и нервной деятельности животных под этим углом зрения.

Источник: Куликов Л.В. Психология сознания




Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru