Пережитое в прошлом насилие и стокгольмский синдром




Известно, что пережитое в прошлом, в том числе и в детстве, насилие часто имеет следствия, откликаясь, казалось бы, в самых сложных, неожиданных жизненных обстоятельствах.


Эти следствия были зафиксированы нами при оказании профессиональной психологической помощи жертвам теракта в Беслане: 1) дети от 7 до 17 лет: 16 бывших заложников и 9 детей - родственники и друзья жертв; 2) взрослые от 23 до 72 лет: 7 бывших заложников, в том числе 3 педагога СШ 1 и 15 - близкие заложников (Тащёва, 2005, 2006, 2008).

Более чем у 60% заложников были зафиксированы физические травмы: минно-взрывные, осколочные и пулевые ранения, ожоги, сотрясение мозга и проч. В 48% случаев это были сочетанные травмы.


Формы работы в санатории: индивидуальная и групповая, в том числе семейная. Нами использовались стратегии психологического консультирования, коррекции и повторной психодиагностики. В групповых занятиях участвовали от 2 до 9 человек: 2 группы детей по 5 и 4 человека, группа педагогов школы, 3 супружеские пары и 7 семей, в каждой из которых было от 2 до 7 человек.


Основные психологические проблемы заложников мы классифицировали на индивидуальные, семейные и групповые, а также условно разделили на три группы: 1) трудности, непосредственно связанные с терактом; 2) симптомы вторичного плана, усугубленные или спровоцированные бесланской бедой; 3) проблемы, проистекающие из значительных ошибок в организации всех видов помощи жертвам, в том числе при профессиональной психологической реабилитации.


Первая группа проблем вписывается в симптомокомплекс посттравматического стресса (Бассин и др., 1979; Василюк, 1990; Дэвидсон, 2003; Соловьев, 2000 и др.).


Мы описали новые PTSR-симптомы (деструкция самооценки, эмоциональной сферы, самовосприятия, восприятия близких и пищевого поведения жертв); добавили информативности стокгольмскому синдрому; зафиксировали другие известные психологические новообразования.


Признаки стокгольмского синдрома как следствия насильственного удержания зафиксированы у 54,5% взрослых заложников и 18,2% детей. Эти люди, достаточно точно описывая кошмары 52 часов заточения в школе и свои тяжкие переживания, говорили, что с ужасом ожидали от террористов ещё большей агрессии, чем та, что они проявили. Выяснилось, что 86,7% этих реабилитируемых до и после событий в школе неоднократно подвергались различным видам насилия: 6 человек - физическому, 2 - сексуальному, 10 - психологическому и 4 человека - экономическому. Формы пережитого вне теракта насилия обычно сочетались. При этом 8 детей и 5 взрослых воспроизводили примеры «человеческого» поведения террористов: «сказал намочить белье под одеждой, а потом его сосать вместо воды», «вывел на ночь пожилых женщин из спортзала в другое помещение, где можно было полежать на полу, впервые за двое суток вытянув ноги», «бросил шоколадку детям». Один ребенок рассказывал, что террорист спас его во время штурма, приказав лечь за тела убитых и прикрыв его своей курткой; взрослый свидетельствует, что другой бандит спас его и ещё одного мужчину от неминуемого расстрела, позволив им после распоряжения командира бандитов «В расход!» вернуться в спортзал.


На наш взгляд, выявленная связь стокгольмского синдрома и предшествующего заложничеству опыта жертвы насилия может быть использована для психологической диагностики актуального психологического статуса жертв насильственного удержания и для выбора более адекватных стратегии, тактики, методического инструментария в работе с этой категорией клиентов, для которых, вероятно, проблематика пережитого жестокого обращения в анамнезе оказалась неисчерпанной, и, следовательно, без дополнительной профессиональной психологической помощи по поводу этого горького опыта опрометчиво было бы ожидать высокой эффективности даже самой грамотной работы специалистов. Ведь самое добросовестное лечение, например, ангины при недиагностированном запущенном онкологическом заболевании навряд ли приведет к долгосрочному позитивному эффекту от терапии только симптомов ангины - в лучшем случае оно будет иметь паллиативный характер. В работе с жертвами насилия любого рода следует непременно соблюдать преемственность, учитывая более широкий контекст их жизненного пути.


Тащёва А.И.




Также читайте:

 
Поиск по сайту

Популярные темы

Новые тесты

Это интересно
2010-2017 Psyhodic.ru
Все замечания, пожелания и предложения присылайте на admin@psyhodic.ru